Проблема эпилепсии – коварного инвалидизирующего заболевания, приводящего при отсутствии или неэффективности лечения к социальной дезадаптации и ранней смертности больных – с каждым годом находит все большее понимание среди врачей и организаторов здравоохранения. Сегодня в среде ученых и специалистов преобладает мнение, что эпилепсия является тяжелым, но потенциально излечимым заболеванием нервной системы. Достигнуты обнадеживающие успехи в понимании патогенеза заболевания на генетическом уровне, созданы и продолжают разрабатываться новые противоэпилептические препараты (ПЭП), которые позволяют пациентам оставаться полноценными членами общества в течение всей своей жизни. Однако по-прежнему актуальной остается проблема гиподиагностики эпилепсии и низкой обращаемости населения за специализированной медицинской помощью, вследствие чего многие больные даже не подозревают о своем заболевании и не получают лечения. Не менее остро стоят вопросы переносимости длительной фармакотерапии эпилепсии, соотношения положительных медико-социальных эффектов и побочных явлений от приема ПЭП.
10-12 мая большой конференц-зал психоневрологической больницы № 1 г. Киева принимал гостей ХІ Международной конференции Украинской противоэпилептической лиги (УПЭЛ). В рамках этого масштабного и ставшего традиционным научного события украинские и зарубежные специалисты обсуждали вопросы оптимизации диагностики и лечения эпилепсии у взрослых и детей.

Открывая работу конференции, президент УПЭЛ, кандидат медицинских наук Сергей Михайлович Харчук отметил положительные сдвиги, произошедшие в отечественной эпилептологии благодаря усилиям специалистов и вниманию со стороны организаторов здравоохранения. В своем докладе он остановился на фармакоэкономических аспектах лечения эпилепсии, отметив положительный экономический эффект от правильного назначения ПЭП в оптимальных дозировках на этапе амбулаторного лечения больных.
– Согласно официальным данным в Украине зарегистрировано около 100 тыс. больных эпилепсией, 80% которых находятся на учете у психиатров и лишь 20% лечатся у неврологов, в то время как в Европе наблюдается противоположное распределение больных между психиатрической и неврологической службами. С каждым годом украинская эпилептология приближается к европейским стандартам. Важно, чтобы этот переход осуществлялся плавно и безболезненно для пациентов. Определенные успехи имеются и в отношении борьбы со стигматизацией больных эпилепсией. Сегодня право выбора – лечиться или нет и у какого специалиста предоставляется им самим и их родственникам. Возрастает актуальность вопроса сохранения качества жизни пациентов на фоне терапии ПЭП. Больные закономерно задают вопрос, какую цену им придется заплатить за отсутствие припадков, и активно участвуют в выборе схемы терапии, руководствуясь субъективными ощущениями ее эффективности и переносимости. Дискуссионным остается вопрос преимущества традиционных ПЭП или препаратов новых генераций в лечении тех или иных форм эпилепсии.

Эти и другие проблемы эпилептологии были подробно освещены именитыми российскими учеными, доклады которых вызвали особый интерес участников конференции. Доктор медицинских наук, профессор Алла Борисовна Гехт (кафедра неврологии и нейрохирургии РГМУ, Москва) подробно рассмотрела современные концепции и тенденции оптимизации противоэпилептической терапии.
– Об актуальности эпилепсии в мировом масштабе свидетельствует тот факт, что около 3% населения развитых стран перенесли в течение жизни хотя бы один эпилептический припадок. Сегодня оказание помощи больным эпилепсией должно основываться на понимании медико-социальных и экономических выгод от применения адекватной фармакотерапии. Установлено, что ведение пациента в ремиссии обходится для экономики страны в 4 раза дешевле, чем неадекватная терапия, на фоне которой не достигается контроля над припадками. Следует помнить и о том, что расходы на лечение существенно возрастают при развитии фармакорезистентности по причине неправильной диагностики и необоснованной политерапии. По данным британских ученых, более половины пациентов с диагнозом эпилепсии на самом деле не имеют этого заболевания. С другой стороны, многие больные просто не обращаются за помощью, а привлечение специфических методов диагностики (видеомониторинга, электроэнцефалографии (ЭЭГ), нейровизуализации) делает более дорогостоящим ведение пациентов, хотя и позволяет установить диагноз с высокой степенью достоверности.
В сфере интересов неврологии и психиатрии не так много болезней, при которых у 70% больных можно достичь стабильной ремиссии. Эпилепсия – одна из них. Помочь в достижении контроля над заболеванием и повышении качества жизни больных эпилепсией призваны различные рекомендательные документы, которыми врач должен руководствоваться, выбирая способ лечения для конкретного пациента.
В настоящее время наиболее авторитетными из подобных документов признаны рекомендации Международной противоэпилептической лиги (ILAE), консенсусы британских (NICE), шотландских (SIGN) и американских экспертов.
Рекомендации ILAЕ разработаны десятью ведущими экспертами-эпилептологами на основании анализа литературы и доказательной базы в отношении методов лечения эпилепсии за последние 65 лет. В соответствии с их скромными по объему, но высоко доказательными выводами, только для трех категорий больных доказана клиническая эффективность отдельных групп ПЭП в качестве начальной монотерапии. У взрослых больных с парциальными припадками эффективны вальпроаты и фенитоин, у детей – окскарбамазепин, у пожилых пациентов – габапентин и ламотриджин (класс доказательности А).
Большинство экспертов сходятся во мнении, что начинать медикаментозное лечение следует после второго неспровоцированного припадка. Этот принцип основан на известном факте: вероятность повтора после первого неспровоцированного приступа составляет около 37%, а после второго приближается к 80%. Однако фармакотерапия может быть назначена и после первого неспровоцированного припадка при наличии неврологического дефицита, отчетливой эпилептогенной активности мозга на ЭЭГ, структурных изменений, соответствующих данному типу припадков, а также мнения больного или его родственников о необходимости лечения. Важно отметить, что первый назначенный препарат у конкретного больного в большинстве случаев продолжает применяться в течение многих лет, поэтому сегодня широко дискутируется вопрос выбора ПЭП для начальной терапии.
В последние годы группа шотландских эпилептологов активно разрабатывает концепцию исходной гетерогенности популяции больных эпилепсией. В ней можно выделить пациентов с изначально благоприятным прогнозом (60-70%), у которых возможно достижение стойкой ремиссии почти на любом переносимом ПЭП. Половина из них (около трети всей популяции больных) отвечают на терапию с первых недель. С другой стороны, около трети пациентов исходно резистентны почти ко всем препаратам, причем подобное соотношение соблюдается для всех эпилептических синдромов и типов припадков. Определить, к какой группе относится конкретный пациент, можно уже в первые недели или месяцы лечения в зависимости от длительности межприступных интервалов.
Сохраняются разногласия и между отдельными рекомендательными документами. Например, в шотландских рекомендациях указана возможность назначения при впервые диагностированной эпилепсии как традиционных, так и новых ПЭП, в то время как британский консенсус рекомендует назначать новые ПЭП только при наличии веских аргументов против применения традиционных средств. Рекомендации Американской академии неврологии оставляют выбор первого ПЭП за врачом в зависимости от индивидуальной переносимости и других особенностей пациента.
Точная синдромальная диагностика эпилепсии по-прежнему остается нелегкой задачей даже для опытных клиницистов, поэтому общий принцип начальной терапии заключается в назначении препаратов с широким спектром действия в отношении различных типов припадков и оптимальным профилем безопасности. Таким «универсальным» средством остаются вальпроаты. Эта традиционная группа ПЭП характеризуется оптимальным соотношением эффективности и переносимости при широком диапазоне эпилептических синдромов, а также минимальным потенциалом в отношении парадоксальной аггравации припадков, поэтому вальпроаты включены во все рекомендации как средства первого выбора для начального лечения впервые выявленной эпилепсии. Кроме того, вальпроаты позволяют быстро достигать терапевтической дозы посредством титрования.
При неэффективности первичной монотерапии целесообразно перейти на ПЭП с другим механизмом действия или применить синергическую комбинацию. Например, карбамазепин в сочетании с вальпроевой кислотой демонстрируют более высокую эффективность в отношении контроля над парциальными и генерализованными припадками, чем монотерапия карбамазепином.
Успех терапии во многом зависит от степени приверженности пациента к выполнению врачебных назначений. Во многих исследованиях отмечено повышение качества жизни пациентов при переходе на пролонгированные формы ПЭП с однократным приемом. Подобное исследование недавно завершено в 50 центрах России. При переходе с непролонгированных форм вальпроатов на Депакин Хроно 93% больных отметили повышение качества своей жизни.
Еще один важный момент – возможность прекращения противоэпилептической терапии. Рано или поздно этот вопрос задают все пациенты, у которых достигнут стойкий контроль над возникновением припадков. Однако даже у больных с многолетней медикаментозной ремиссией заболевания существует высокая вероятность повтора припадков после прекращения приема ПЭП. Эта вероятность зависит от синдрома и типа припадков. Например, доказано, что у больного с ювенильной миоклонической эпилепсией прекращать терапию нельзя, поскольку вероятность возобновления заболевания приближается к 90%.
Активно изучается возможность предупреждения эпилептических припадков у пациентов, перенесших черепно-мозговую травму (ЧМТ). В специальных исследованиях уже получены данные о том, что применение ПЭП в раннем восстановительном периоде (в первые 10 дней после ЧМТ) позволяет уменьшить эту вероятность более чем в 3 раза. Однако длительный прием ПЭП в целях профилактики поздних припадков себя не оправдывает: большинство исследований демонстрируют отсутствие превентивного эффекта при повышении риска развития побочных эффектов.
Продолжается дискуссия и в отношении полноценности генерических копий ПЭП. Стремление каждой страны иметь собственное производство противоэпилептических препаратов естественно, но даже 10% различия фармакокинетических параметров между оригинальными ПЭП и их генериками может привести к катастрофическим последствиям, существенно ухудшить состояние больного.
Изучается также целесообразность применения в эпилептологии антидепрессантов и их сочетание с ПЭП. Уже получены первые данные об антиэпилептогенной активности серотонинергических препаратов.
В Европе насчитывается около 6 млн больных эпилепсией, 70% которых можно помочь навсегда избавиться от припадков, своевременно назначив адекватное лечение. Одна из приоритетных целей современной эпилептологии заключается в улучшении качества жизни и достижении социальной реабилитации больных эпилепсией, что невозможно без учета индивидуальных особенностей заболевания и интересов пациента, внимания к его потребностям и образу жизни.

Доктор медицинских наук Елена Дмитриевна Белоусова (отдел психоневрологии и эпилептологии Московского НИИ педиатрии и детской хирургии МЗ Российской Федерации) в своем докладе остановилась на вопросах лечения идиопатической генерализованной эпилепсии (ИГЭ).
– Идиопатические генерализованные формы составляют 50% всех эпилепсий. К данной группе эпилептических синдромов относятся детская абсансная эпилепсия и ИГЭ с вариабельными фенотипами:
• юношеская абсансная эпилепсия (ЮАЭ);
• юношеская миоклоническая эпилепсия (ЮМЭ);
• эпилепсия с изолированными генерализованными тонико-клоническими припадками (ГТКП).
В эту же группу условно включены доброкачественная миоклоническая эпилепсия младенчества, эпилепсия с миоклоническими абсансами и эпилепсия с миоклонически-астатическими приступами.
Несмотря на то что ИГЭ характеризуются самым высоким процентом достижения ремиссий на фоне приема ПЭП, их течение наиболее часто аггравируется неадекватной терапией. Наиболее распространенной ошибкой лечения ЮМЭ является назначение карбамазепина, который инициирует парадоксальную аггравацию приступов у 66% больных. В лечении различных синдромов группы ИГЭ отдельные ПЭП демонстрируют различную эффективность и переносимость. Так, этосуксимид показан при абсансах, а эффективность топирамата при абсансной эпилепсии гораздо ниже, чем у этосуксимида, вальпроевой кислоты и ламотриджина. В то же время монотерапия вальпроатами широко используется при впервые диагностированных ИГЭ, несмотря на отсутствие строгой доказательной базы по применению этой группы ПЭП в лечении данных эпилептических синдромов. По выражению B. Menachem (2006), существует «широкий клинический консенсус по использованию вальпроатов при ЮМЭ», но это относится и ко всем остальным формам ИГЭ.
Цель лечения детской абсансной эпилепсии заключается в достижении полной клинико-энцефалографической ремиссии, но не любой ценой. Препаратами выбора при этой форме ИГЭ являются этосуксимид и вальпроаты. В своей практике мы отдаем предпочтение оригинальному препарату вальпроевой кислоты Депакину Хроно как более эффективному и безопасному средству, придерживаясь мнения о целесообразности постепенного титрования дозы, начиная с 15-20 мг на 1 кг веса ребенка.
Данные о частоте резистентности детской абсансной эпилепсии в терапии ПЭП предоставляет доказательная медицина. В открытом рандомизированном исследовании G. Сoppola и соавт. (2004) применение ламотриджина у детей с впервые диагностированными типичными абсансами в течение 12 мес позволило достичь ремиссии в 52,6% случаев, а вальпроата – в 68,4%. Процент неэффективности лечения в данном случае отражает вероятность фармакорезистентности данного синдрома, при развитии которой следует рассматривать возможность назначения эффективной комбинации ПЭП. К таковым при детской абсансной эпилепсии относятся комбинации вальпроата (Депакин Хроно) с этосуксимидом или ламотриджином. Детская абсансная эпилепсия относится к самолимитированным, то есть в большинстве случаев ее клинические и ЭЭГ-проявления спонтанно исчезают через несколько лет от начала симптомов, поэтому эмпирически рекомендуемая длительность терапии ПЭП составляет 2 года (хотя научного обоснования такого срока нет), а в некоторых случаях при уверенности в диагнозе целесообразно применить выжидательную тактику.
Несколько другими являются цели лечения ИГЭ с вариабельными фенотипами, в частности юношеской абсансной и миоклонической эпилепсии, ведь эти формы не проходят спонтанно с возрастом. Таких пациентов невозможно излечить, но у них можно с высокой эффективностью (80-90%) контролировать возникновение новых припадков путем избегания триггерных факторов (депривация сна, фотостимуляция, алкоголь) и применения ПЭП.
Вальпроаты позволяют контролировать ГТКП у 85% пациентов с классической ЮМЭ, у 74% больных детской абсансной эпилепсией с эволюцией в ЮМЭ, у 94% пациентов с пикнолептическими абсансами в подростковом возрасте, а также у 75% больных ЮМЭ с астатическими приступами.
В широко цитируемом исследовании A. Nicolson и соавт. (2004) с участием 962 пациентов ремиссия в течение года была достигнута у 52,1% больных, находившихся на монотерапии вальпроатами, а комбинация вальпроата с ламотриджином обеспечила дополнительные 15,3% эффективности. Для сравнения следует отметить, что монотерапия ламотриджином позволила достичь ремиссии в течение года лишь у 16,7% больных, а монотерапия топираматом – у 34,6%. В этом же исследовании уровень ремиссий зависел от того, с какого препарата начиналось лечение: вальпроат в качестве инициальной терапии выигрывал в эффективности у ламотриджина, но эффективность обоих препаратов снижалась в прямой зависимости от количества альтернативных ПЭП, которыми пациента лечили раньше. На основании результатов исследования сделан общий вывод о том, что при неэффективности монотерапии вальпроатом показана не альтернативная монотерапия, а добавление ламотриджина.
Результаты недавно завершенного в Англии исследования SANAD, опубликованные в журнале Lancet в 2007 г., показали, что для пациентов с ИГЭ или приступами, которые невозможно классифицировать, оптимальным выбором является вальпроат. Ламотриджин уступает ему по эффективности, а топирамат – по переносимости. Важно отметить, что проведение исследования финансировалось правительством Великобритании, а не фармацевтическими производителями. Фармакоэкономический анализ также подтверждает целесообразность использования вальпроата как препарата первой линии выбора для идиопатических генерализованных и неклассифицированных эпилепсий.
Тем не менее, в каждом конкретном клиническом случае следует учитывать индивидуальные обстоятельства, способные изменить выбор ПЭП. Например, при планировании беременности в случае достижения медикаментозной ремиссии на препаратах вальпроевой кислоты целесообразна медленная отмена вальпроата или значительное снижение суточной дозы, хотя доза 500-600 мг/сут контролирует возникновение рецидивов ГТКП лишь у 15% пациентов. Определенные ограничения на применение вальпроатов накладывают заболевания почек и печени.
Дискуссионным остается вопрос оптимальных дозировок вальпроатов при ЮМЭ. В исследовании Panagariya и соавт. (2001) 63% пациентов достигли ремиссии на 15 мг вальпроата на 1 кг веса в сутки. Через 2 года пациенты смогли удерживать ремиссию на более низких дозах – от 3-5 до 6-8 мг на 1 кг веса в сутки. T.M. Medina и соавт. (2005) описывают возможность некоторого снижения суточной дозы вальпроатов после достижения полной ремиссии в течение 6 мес.
10-20% пациентов с ЮМЭ резистентны к терапии вальпроатами. Как поступают в таком случае? Если ГТКП купированы, но сохраняются утренние миоклонические припадки, европейские неврологи рекомендуют добавить в схему лечения 10 мг клобазама или 0,5 мг клоназепама, а американские специалисты присоединяют топирамат, леветирацетам или зонизамид. Если же наблюдаются редкие рецидивы ГТКП на монотерапии вальпроатами, рекомендуется дополнительно назначить 500 мг леветирацетама или 50 мг топирамата на ночь.
Как долго необходимо лечить ИГЭ с вариабельными фенотипами? По данным T.M. Medina и соавт. (2005), чем больше в клинической картине конкретного больного имеется типов приступов, тем труднее достигается ремиссия. При наличии только миоклонии ремиссия достижима у 80% пациентов, при сочетании миоклонии с ГТКП – у 63%, а у больных с миоклонией, ГТКП и абсансами ремиссия возможна лишь в 46% случаев. Юношеская абсансная и юношеская миоклоническая эпилепсии требуют пожизненной терапии ПЭП, поскольку характеризуются высокой вероятностью развития рецидивов даже после длительной ремиссии. Возможна отмена ПЭП у отдельных пациентов с нечастыми и нетяжелыми приступами, но делать это следует очень медленно и осторожно, под контролем ЭЭГ.
A. Karlovassitou и соавт. (2006) изучали последствия отмены ПЭП у 15 пациентов с ЮМЭ, получавших низкие дозы вальпроатов и находившихся в ремиссии не менее 3 лет. При этом у 13 из 15 пациентов ремиссия без ПЭП сохранялась в течение 2 лет, а у двух больных развился рецидив после воздействия типичных провоцирующих факторов. Выводы из этого небольшого исследования поставили перед специалистами новые вопросы: действительно ли ЮМЭ является пожизненной эпилепсией и одним заболеванием?

Доктор медицинских наук, профессор Андрей Евгеньевич Дубенко (Институт неврологии, психиатрии и наркологии АМН Украины, г. Харьков) рассмотрел феномен аггравации припадков под влиянием противоэпилептического лечения.
– Аггравация припадков – это парадоксальный фармакодинамический эффект, возникающий в связи с приемом ПЭП, но не являющийся побочным действием препаратов или симуляцией со стороны больного. Сам факт аггравации припадков очень сложно выделить в клинической картине эпилепсии, поскольку этот феномен наблюдается даже на фоне приема больными плацебо, причем по данным масштабных рандомизированных исследований в 3-9% случаев частота припадков при этом увеличивается более чем вдвое. Тем не менее, сегодня можно говорить о том, что прием некоторых ПЭП характеризуются определенной вероятностью аггравации. Так, минимальный риск аггравации отмечается при лечении вальпроатами и бензодиазепином, в то время как для препаратов с узким спектром противоэпилептического действия этот риск выражен в большей степени.
Основания говорить о наличии аггравации эпилепсии под влиянием ПЭП возникают, когда прослеживается четкая взаимосвязь между использованием определенного ПЭП, началом лечения или изменением дозы препарата и специфическим ухудшением течения эпилепсии, а также если частота приступов возвращается к исходной после отмены данного ПЭП и снова возрастает при возобновлении его приема.
Единственная классификация парадоксальной аггравации под влиянием ПЭП, предложенная E. Perucca и соавт. в 1998 г., подразделяет этот феномен на два типа:
• тип А – парадоксальная интоксикация – увеличение частоты припадков как проявление чрезмерной для данного пациента лекарственной нагрузки;
• тип В – специфическая (фармакодинамическая) аггравация – специфичный для пациента или типа заболевания феномен, при котором определенные типы припадков появляются, возобновляются или учащаются под влиянием определенных ПЭП в связи с их механизмом действия.
Парадоксальная интоксикация наиболее изучена и описана для фенитоина, может встречаться при приеме вигабатрина, тиагабина, ламотриджина, топирамата, а также при политерапии. Она клинически непредсказуема, может протекать без других симптомов интоксикации, уменьшается при снижении дозы ПЭП. Специфическая аггравация более синдромоспецифична, чаще наблюдается при ИГЭ.
К факторам риска аггравации относятся:
• сочетание разных типов приступов;
• политерапия;
• умственная отсталость пациента;
• неврологические нарушения;
• высокая исходная частота приступов;
• значительные изменения ЭЭГ в дебюте заболевания.
Механизмы развития парадоксальной аггравации до конца не изучены и требуют дальнейшего уточнения. Они различаются в зависимости от типа эпилепсии и механизмов антиэпилептического действия препаратов.
Так или иначе, парадоксальная аггравация – это феномен, который нужно учитывать при выборе ПЭП. При развитии медикаментозной аггравации возникает необходимость в изменении схемы лечения. В то же время применение ПЭП с широким спектром механизмов противоэпилептического действия уменьшает риск «парадоксальной аггравации». При затруднении в дифференциации припадков во избежание развития парадоксальной аггравации целесообразно назначение ПЭП, прием которых наименее ассоциирован с аггравацией. На сегодня доказательные данные в отношении минимальной способности вызывать аггравацию припадков имеются только для вальпроевой кислоты.

Главный детский невролог МЗ Украины, директор Украинского медицинского центра реабилитации детей с органическим поражением нервной системы Владимир Юрьевич Мартынюк в своем докладе коснулся проблемы детской эпилепсии.
– По данным МЗ Украины за 2006 г. в нашей стране распространенность эпилепсии и эпилептических синдромов среди детей составила 2,6 на 1000 детского населения. Ежегодно эпилепсией вновь заболевает около 3 тыс. детей. Эти показатели по-прежнему ниже мировых, что свидетельствует о недостаточной выявляемости данной патологии в педиатрической практике.
В Украине до сих пор нет национальных протоколов ведения взрослых больных эпилепсией, но в 2005 г. были изданы протоколы лечения эпилепсии и эпилептических синдромов у детей. В соответствии с этим документом, основанном на строгой доказательной базе и мнениях ведущих экспертов, лечение начинается при условии достоверности диагноза и включает следующие направления:
• назначение ПЭП;
• определение показаний к применению адъювантной терапии гомеостабилизирующими средствами;
• нейрохирургическую коррекцию;
• социально-психологическую реабилитацию пациента и семьи больного ребенка.
В протоколе отмечено, что в детском возрасте лечение эпилепсии целесообразно начинать с монотерапии, опираясь на утверждение о том, что каждый ПЭП обладает в той или иной мере выраженной селективностью действия по отношению к определенным формам эпилепсии и типам припадков. Несмотря на разнообразие ПЭП и постоянный поиск новых молекул, золотым стандартом лечения эпилепсии у детей остаются вальпроаты, в частности Депакин – наиболее проверенный клинической практикой и доказательной медициной представитель данного класса. В соответствии с рекомендациями ILAE, на которых базируются положения отечественного протокола о фармакотерапии, вальпроаты остаются препаратами монотерапии локализационно-обусловленных (фокальных, парциальных) форм эпилепсии и эпилептических синдромов у детей (уровень доказательности А); средствами первой линии, наряду с сукцинимидами, при абсансной форме ИГЭ (уровень доказательности А); препаратами первой линии, наряду с топираматом, при миоклонии, а также в лечении детей с ГТКП (уровень доказательности В). Кроме того, вальпроаты могут применяться при ранней миоклонической энцефалопатии и других криптогенных или симптоматических формах детской эпилепсии (синдромах Веста, Отахара, Леннокса-Гасто). Депакин остается препаратом резерва для лечения эпилептического статуса, а также с успехом применяется в целях профилактики развития посттравматической эпилепсии.
Клиническая эффективность вальпроатов обусловлена множественными механизмами их действия. Вальпроевая кислота приостанавливает развитие всех типов припадков при всех формах эпилепсии у детей, благодаря нейропротекторным свойствам позволяет остановить развитие идиопатических форм эпилепсии, предупреждает развитие эпилептической энцефалопатии. При этом вальпроаты позволяют быстро подобрать пациенту терапевтическую дозу и хорошо переносятся детьми, не влияя на когнитивную функцию.

Резюмируя работу конференции, следует отметить повышенный интерес неврологов и психиатров к актуальным проблемам современной эпилептологии, а также готовность ученых делиться опытом их решения с врачами.

Подготовил Дмитрий Молчанов

Комментарии к статье